Дмитрий Скрыпник и Руслан Мухаметшин оценили влияние санкционных ограничений на динамику российской экономики

Совокупные потери российской экономики от санкционных ограничений в 2022–2024 годах составили 2,9 трлн рублей — в среднем 0,7% ВВП в год. Кратко- и среднесрочные эффекты санкционного шока в основном уже реализовались, а дальнейшая динамика экономики будет зависеть от долгосрочной эффективности экономической политики. К таким выводам пришли Дмитрий Скрыпник, директор Центра экономического моделирования природных ресурсов и окружающей среды ИЭПРИК НИУ ВШЭ, и Руслан Мухаметшин, аспирант департамента мировой экономики ФМЭиМП НИУ ВШЭ.

© Unsplash

Исследование опубликовано в научном журнале «Экономическая политика». Авторы оценили влияние санкционных ограничений на динамику российской экономики с помощью эконометрической модели, учитывающей поквартальные изменения ВВП и его ключевых компонентов, в том числе инвестиций, государственных расходов, экспорта и импорта. Отдельно в модели учитывались цены на нефть, индексы санкционных ограничений США и ЕС и уровень безработицы.

Для оценки эффекта санкций исследователи построили контрфактический сценарий – модельную траекторию, которая показывает, как могла бы развиваться российская экономика при отсутствии усиления санкционных ограничений после 2021 года. Сопоставление фактической и контрфактической динамики позволило оценить масштаб санкционного воздействия.

Наиболее сильным негативный эффект оказался в 2022 году. Согласно расчетам, санкции привели к снижению ВВП на 3,4% относительно безсанкционного сценария, тогда как фактическое снижение ВВП по итогам года составило 1,4%. В 2023 году экономика недополучила около 0,8% ВВП из-за санкционных ограничений.

В 2024 году ситуация изменилась: фактический рост ВВП составил 4,9% и оказался на 1,9 процентного пункта выше расчетной безсанкционной траектории. Одним из ключевых факторов стало существенное увеличение инвестиций в основной капитал, которое сопровождалось ростом государственного спроса, льготного кредитования и реализацией крупных проектов с государственным участием.

При этом санкционные ограничения продолжили влиять на внешнюю торговлю. Экспорт и импорт в 2022–2024 годах оставались ниже уровня, который предполагался контрфактическим сценарием. Переориентация экспортных потоков на новые рынки и формирование альтернативных цепочек поставок позволили частично адаптировать экономику к новым условиям, однако не полностью компенсировали возникшие ограничения.

По оценке авторов, основные кратко- и среднесрочные эффекты санкционного шока к настоящему моменту в значительной степени исчерпаны: были перестроены логистические цепочки, перераспределены активы и налажены новые механизмы международных расчетов. При этом долгосрочные последствия санкций остаются неопределенными и во многом будут зависеть от дальнейших мер экономической и промышленной политики, а также способности экономики адаптироваться к изменившимся условиям.

Исследование также стало предметом обсуждения в Forbes. Авторы работы подчеркнули, что модельные оценки следует рассматривать как ориентир, позволяющий определить масштаб и направление санкционного эффекта, а не как абсолютно точное измерение экономических потерь.