Экспертный диалог о Европе на базе Департамента зарубежного регионоведения ФМЭиМП НИУ ВШЭ
В мероприятии приняли участие ведущие российские эксперты в области европейских исследований из Москвы и Санкт-Петербурга, международные обозреватели, журналисты, преподаватели, представители бизнеса, студенты и аспиранты. Модераторами экспертного диалога выступили Т.В. Бордачев, д.полит.н., профессор, академический руководитель образовательной программы «Международные отношения: европейские и азиатские исследования», научный руководитель Центра комплексных европейских и международных исследований Факультета мировой экономики и мировой политики НИУ-ВШЭ, программный директор Валдайского клуба, Ф.А. Лукьянов, профессор-исследователь Факультета мировой экономики и мировой политики НИУ ВШЭ, главный редактор журнала «Россия в глобальной политике», председатель Президиума Совета по внешней и оборонной политике, директор по научной работе Фонда развития и поддержки Международного дискуссионного клуба «Валдай», и Д.В. Ефременко, д.полит.н., профессор, руководитель Департамента зарубежного регионоведения Факультета мировой экономики и мировой политики НИУ ВШЭ, главный научный сотрудник Института научной информации по общественным наукам.
Открыл Экспертный диалог Д.В. Ефременко. Эксперт предложил подумать о том, может ли сокращение доминирования США в сфере европейской безопасности привести к геополитическим изменениям в Европе и возможен ли переход рассуждений о стратегической автономии ЕС к новому качеству. Затем выступил научный руководитель факультета мировой экономики и мировой политики НИУ «Высшая школа экономики», председатель Президиума Совета по внешней и оборонной политике (СВОП), председатель Редакционного совета журнала «Россия в глобальной политике» С.А. Караганов, обозначив ряд прикладных вопросов для изучения Европы. Завершила приветствие декан факультета мировой экономики и мировой политики НИУ «Высшая школа экономики» А.Б. Лихачева, подчеркнув востребованность площадки для экспертного обмена мнениями в области европейских исследований.
Первая сессия «Европейский союз: от стратегической автономии и санкционной гиперактивности к геополитической субъектности и военному строительству?» началась с вводного комментария Т.В. Бордачева. Он отметил, что с конца 1990-х гг. российская европеистика оказалась в интеллектуальной зависимости от европейского нарратива, поэтому сегодня крайне важно выйти на новый этап изучения Европы.
После выступила профессор Департамента международных отношений Факультета мировой экономики и мировой политики НИУ ВШЭ Т.А. Романова. Она рассказала о том, что ЕС усиливает риторику в качестве геополитического актора, но реальные действия касаются усиления привычного экономического (а не военного) трека. Популярность стратегической автономии Европейского союза – сигнал о неуверенности своих позиций в мире, отказ неолиберальных принципов, которые обеспечивали рыночную и нормативную силу объединения. По мнению эксперта, такая трансформация может дать ЕС возможность заменить функции НАТО в экономической сфере и промышленности.
Затем А.Б. Лихачева поделилась данными о европейской милитаризации. Она акцентировала внимание участников обсуждения на том, что 2/3 европейских военных расходов приходится на три страны – Германию, Францию и Польшу. При этом, нет оснований говорить о выходе из сферы влияния США. В ФРГ немецкие и американские капиталы находятся в теснейшей связке, и управление военными расходами осуществляется через фонды. В Польше США также имеют влияние на принятие решений – страна закупает американские вооружения. Ситуация отличается во Франции, которая обладает большей автономией. Эксперт предположила, что единственный выигрыш ЕС от милитаризации – ослабление российской экономики. Наконец, пересмотр европейцами военных расходов может случиться только из-за переоценки российской угрозы, большой войны или надрыва экономики в случае кризиса, который должен быть масштабнее коллапса 2008 г.
Далее профессор, заведующий кафедрой европейских исследований Факультета международных отношений Санкт-Петербургского государственного университета К.К. Худолей рассказал о возможных сценариях эволюции Организации Североатлантического пакта. Он подчеркнул, что выхода США из альянса не случится, не стоит ожидать и изменений в составе организации. Однако в случае уменьшения обязательств США в отношении НАТО может встать вопрос о том, чем их заменить. Просматривается несколько вариантов: превращение ЕС в военизированное объединение, расширение французских ядерных обязательств взамен американских, претензии на ядерный статус со стороны Польши. Великобритания может попытаться возглавить объединение Северной Европы и Балтийских государств – даже без возврата в ЕС и без участия в европейских мероприятиях в военной сфере. Турция вряд ли станет членом ЕС, но может выступать проводником НАТО в Закавказье и в Центральной Азии, или активизировать свое влияние на Балканах. Оптимальная политика России в – подходить к странам-членам альянса более дифференцированно, вырабатывая линию, исходя из политических особенностей каждой отдельной страны.
В завершение сессии Д.П. Новиков, доцент, заместитель руководителя Департамента международных отношений, Руководитель программы профессиональной переподготовки «Международное сотрудничество в условиях глобальной пересборки» Факультета мировой экономики и мировой политики НИУ ВШЭ, обратил внимание слушателей на несоответствие новой «Стратегии национальной безопасности США» ни действиям Вашингтона, ни его стратегическим целям. Во-первых, ЕС необходим Соединенным Штатам для противостояния Китая и РФ. Во-вторых, ЕС – резервуар для экономической конкурентоспособности США: используя статус гегемона Вашингтон пытается навязать свою модель экономического взаимодействия через европейские институты. Американское видение управляемой стратегической автономии ЕС состоит в том, чтобы выводить объединение на противостояние с РФ. При этом, в военно-политическом плане Европейский союз не должен превращаться в самостоятельного военно-промышленного игрока. Наконец, мы привыкли, что НАТО является военно-политическим блоком, а ВПК примыкает к нему. Сегодня Вашингтон пытается поменять местами эти составляющие: закрепляется военно-промышленная связка между ЕС и США при одновременной девальвации составляющей, связанной с военным союзом.
Вторую сессию «Европейские гранды: развернется ли борьба за “американское наследство” в западных сообществах безопасности и что это значит для России?» открыл Ф.А. Лукьянов. По мнению политолога, при признании важности других стран Европы, в первую очередь определяющим будет германский вопрос. ФРГ – не только наиболее весомая в экономическом и демографическом отношении государство ЕС. Мы наблюдаем очередную итерацию изменений в европейской архитектуре: Германия достигла пределов развития, заложенных в 1945 г. «Прививка» от милитаризма держалась долго, и страны-соседи заботились об этом. Сегодня эта схема перестала работать, потому что условия, в которых работала и гражданская европейская, и трансатлантическая интеграция. Происходит поэтапное, но быстрое освобождение Германии от ограничений, которые были на нее наложены после Второй мировой войны, и которые она охотно принимала сама. Каким путем пойдет Германия?
Отвечая на этот вопрос, В.К. Белозеров, профессор, заведующий кафедрой политологии Московского государственного лингвистического университета, предложил наблюдать за тем, какие понятия немцы используют для описания происходящего или объяснения своих действий. Он указал на противоречие между претензиями ФРГ на военное развитие и Договором об объединении Германии, который накладывает серьезные ограничения на немецкие вооруженные силы.
Затем В.Л. Волков, главный аналитик Фонда Наследие Евразии, отметил, что вопрос, хочет ли Германия воевать, поставлен некорректно. В немецкой элите были сформированы цели, и в разных плоскостях Россия является препятствием для их достижения (апофеоз – вопрос русского мышления). Немцы сами выбрали крайне неудобные обстоятельства, а именно – реализацию «зеленой повестки» и сознательный отказ от тяжелой индустрии в пользу других ценностей, другого общества и иных способов контроля за обществом. Кроме того, военно-политические эксперты в ФРГ считают, что без американского ядерного сдерживания РФ может противостоять ЕС. Как в этих обстоятельствах немцы планируют выйти на новый этап? Решение было предложено министром иностранных дел ФРГ Й. Вадефулем, который предложил реформу ЕС. Ее главная составляющая – надстройка, дающая возможность обхода правила консенсуса в сфере внешней политики и военного строительства с помощью принципа квалифицированного большинства. Речь идет о том, что группы авангардистов смогут принимать решения в военно-политической сфере и будут подтягивать (или не подтягивать) к ним остальных, оказывая давление на несогласных. Предложение ассоциированного членства в ЕС Украине может быть шагом к апробированию этой схемы. Другая идея немецких политических элит – подключать к оборонным инициативам страны, не входящие в ЕС. Наконец, еще один механизм достижения целей – трансляция смыслов на территорию РФ. Цель – не только осуждение официальных лиц, но и попытка с помощью масштабной медийной кампании перенести чувство вины на «русскость» с тем, чтобы граждане не хотели отождествлять себя со всем, что с ней связано (с понятием/режимом и пр.).
А.В. Белинский, доцент Кафедры теоретической и прикладной политологии РГГУ, рассказал, что ФРГ приходится переосмысливать внутреннюю и внешнюю политику, которая является главным вектором для нынешнего канцлера. Эксперт спрогнозировал, что Берлин будет выстраивать новые альянсы с Парижем и с Варшавой, и предупредил, что не стоит испытывать больших иллюзий и надежд на «оттепель» в российско-германских отношениях даже в условиях роста популярности Альтернативы для Германии.
Наконец, Ф.М. Фомичев, приглашенный преподаватель, аспирант Школы философии и культурологии Факультета гуманитарных наук НИУ ВШЭ, назвал вероятным правый крен Европы. Он предостерег от стремления к слепому сближению с АдГ, национал-эгоистической силой, чьи позиции расходятся с российскими как минимум по проблемам исторической памяти. Однако здесь все же существуют предпосылки для диалога.
О французских претензиях на лидерство в ЕС и издержках данного внешнеполитического курса рассказал ведущий научный сотрудник ЦКЕМИ факультета мировой экономики и мировой политики НИУ ВШЭ, доцент кафедры европейских исследований факультета международных отношений СПбГУ, А.Ю. Чихачев. Лидерское звание выглядит в истории Франции спорно: страна стала терять свое влияние после наполеоновских войн и окончательно потеряла статус великой державы в результате поражения от Германии в 1940 г. В XX веке Париж стоял у истоков евроинтеграции, но потерпел крах из-за колониальной проблемы. Во многом политический статус в мировых делах держится за счет ядерного статуса. Франция активно использует и нематериальный компонент в виде личной харизмы своих президентов (де Голля, Миттерана), но материальной составляющей все время не хватает. Это средняя держава с элементами глобальной ответственности. Сегодня особая позиция Франции в ЕС подкрепляется обладанием ЯО (и его политизацией), наличием разносторонне развитых вооруженных сил и ВПК, остаточным стратегическим мышлением французских политических элит и стремлением к созданию привилегированных отношений внутри ЕС для балансирования ФРГ (т.к. присутствуют опасения по поводу роста военной мощи Берлина). В числе ограничителей лидерского потенциала Франции эксперт назвал сложную внутриполитическую ситуацию, метания между стратегической автономией и НАТО и развитые вооруженные силы, которые ложатся тяжелым грузом на экономику. Франция сделала четкий выбор в сторону атлантизма, и свою стратегическую автономию встраивает в контур коллективного Запада.
После этого С.А. Шеин, доцент Факультета мировой экономики и мировой политики НИУ ВШЭ, академический директор Аспирантской школы по международным отношениям и зарубежным региональным исследованиям, поднял вопрос о том, как долго Великобритания сможет сочетать глобалистскую внешнюю политику и внутриполитическую нестабильность. Главный приоритет Лондона сегодня – антироссийская коалиция как способ найти новое место на международной арене. В рамках этой коалиции Великобритания играет роль моста – в рамках коммуникации, синхронизации новых подходов в украинском конфликте. При этом внутриполитическая ситуация характеризуется нестабильностью. Не решен миграционный вопрос, который был главным вопросом Брекзита, есть признаки регионализма и рецессии. Кризис может проявиться в случае победы партии Брекзита и/или с окончанием украинского конфликта, за которым последует политизация вопросов, связанных с поддержкой Киева. В целом, внешнеполитический курс Великобритании будет иметь все более непредсказуемый характер.
Последняя сессия «От песни Сольвейг к ярости Куллерво: Балто-Скандинавская дуга эскалации» началась с вводного слова Д.В. Ефременко. Эксперт подчеркнул, что Балто-Скандинавская дуга эскалации (прежде всего, Балтийское море) – зона повышенной концентрации военно-политических рисков, в том числе для свободы морского судоходства. Сегодня происходит сплочение региона на антироссийской основе. При этом можно говорить и об историческом ресентименте (стран Балтии, Польши, Швеции), и о более серьезных амбициях, которые подталкивают эти страны к взаимодействию и структурированию.
Затем А.А. Носович, главный редактор информационного портала Евразийского экономического союза Евразия.Эксперт, главный редактор аналитического портала о Балтийском регионе RuBaltic.Ru (г. Калининград), проанализировал тактические изменения в Прибалтийском регионе на фоне украинского конфликта. До 2022 г. обычная тактика трех прибалтийских республик и Польши сводилась к тому, чтобы зарабатывать политический, символический и материальный капитал за счет ниши восточного фронтира НАТО, территориального плацдарма для сдерживания России. За счет этого местные политики делали себе карьеры в евроатлантических институтах, поступали инвестиции в регион. К моменту начала СВО внутренних источников развития у Прибалтийских государств не осталось, и единственными инвестициями стали вливания в военную инфраструктуру и ВПК для сдерживания России в регионе. СВО закрепила эту тенденцию и сделала такую модель привлекательной и безальтернативной в глазах местных политических элит. Ситуация обеспечила беспрецедентный взлет карьер – Каи Каллас (от премьера-министра Эстонии до Верховного представителя ЕС по иностранным делам и политике безопасности), Андрюса Кубилюса (от бывшего премьер-министра Литвы до еврокомиссара по обороне) и др. Кроме того, стало расти количество упоминаний стран Балтии в западном дискурсе. Однако стал формироваться предел, связанный с угрозой расширения географии военных действий на их территорию. Сначала польская элита начала сопротивляться попыткам Киева втянуть Варшаву в конфликт. Затем страны Балтии, ужесточая риторику в отношении России, стали сбивать украинские дроны в своем воздушном пространстве. Политолог предположил, что России не нужны пророссийские политики у власти – ей нужны национал-эгоисты, которые сознательно отказываются работать на стратегическое поражение России за счет собственной стратегической безопасности.
Далее В.В. Воротников, заведующий Кафедрой истории и политики стран Европы и Америки, руководитель программы «Отношения с Западом в меняющемся миропорядке» МГИМО МИД России, предложил поразмышлять о том, что сегодня представляют собой политические элиты стран Северной Европы. Как правило, это люди, получившие образование в 1990-х гг. по новым учебникам, имеющие опыт квалификации в евроатлантических институтах, мозговых центрах, учебных программах военных ведомств стран-членов НАТО и пр. Они идеологически мотивированы и настроены на конфронтацию с РФ. Элиты стран Балтии поставили на очень конкретное развитие событий в России и пока отказываться от него не хотят – хотя бы потому, что уже запущен процесс милитаризации бюджетов. Эксперт также указал на прибалтизацию европейского пространства и напомнил, что в Конгрессе США «прибалтийский кокус» (Группа друзей стран Балтии) составляет 80 человек – 15% всех конгрессменов.
Продолжил тему Н.М. Межевич, главный научный сотрудник Отдела социальных и политических исследований, руководителю Центра белорусских и прибалтийских исследований ИЕ РАН. Он подтвердил тезис о том, что экономика Эстонии, Латвии и Литвы существует исключительно за счет военного трека, и в случае конфликта ни одна из них не сможет себя прокормить. По мнению эксперта, антироссийский курс этих государств – закономерное последствие проигрыша, который состоялся на государственном уровне и был закреплен в 1991 г. В межвоенные годы в странах Балтии находились люди, которые готовы были слушать даже Советскую Россию. Сегодня кадров, которые могли бы разговаривать с Россией, нет. Существуют группы политиков, которые считают приемлемым спровоцировать конфликт любой степени напряженности с РФ, после которого Прибалтики не будет – но их устроит тот факт, что вместе с этим будет отсутствовать Россия или ее часть. По этой причине важно локализовать прибалтийский очаг напряженности.
С.А. Кувалдин, научный сотрудник Сектора исследований Европейского союза Национального исследовательского института мировой экономики и международных отношений (ИМЭМО) имени Е.М. Примакова РАН, в своем докладе сделал акцент на факторах, которые ограничивают эскалацию в российско-польских отношениях. В российском медийном поле часто рассматривают Польшу (польский политический класс и общественные настроения) как единую силу с единой позицией в отношении России. Однако, это не так. Согласно опросам, в рейтинге доверия в Польше лидерами являются президент К. Навроцкий, министр обороны В. Косиняк-Камыш и министр иностранных дел Р. Сикорский. Эти три фигуры находятся в сложных отношениях между собой. Политическое поле страны расколото по вопросам европейской интеграции, поддержки Украины, программе европейского перевооружения, антигерманского ресентимента. Антагонизм на польской политической сцене не позволяет создать из Польши единую антироссийскую силу. При этом Варшава старается дистанцироваться от втягивания в украинский конфликт. Одна из важных причин, о которой часто забывают – роль Польши в китайском проекте «Пояса и пути». Через Польшу проходит единственный ж/д маршрут из Китая в Европу. Стране выгодны потоки китайских товаров через Балтийское море – и важно, чтобы Балтика оставалась торговым маршрутом.
В заключение Л.О. Бабынина, руководитель Центра политической интеграции Института Европы РАН, посвятила выступление описанию изменений в военно-политическом сотрудничестве стран Северной Европы после 2022 г. Последние 30 лет Финляндия и Швеция сохраняли нейтралитет (свободу от альянсов). Разворот политики в отношении РФ наметился в 2009 г., когда Стокгольм выступил одним из инициаторов политики Восточного партнерства. После 2014 г. стал вырисовываться контур регионального сотрудничества, основанный на сдерживании России. Присоединение к Организации Североатлантического договора позволило Швеции и Финляндии участвовать не только в европейских оборонных инициативах, но и в проектах НАТО, что ликвидировало институциональный разрыв между скандинавскими странами. Эксперт также отметила, что страны Северной Европы поддерживают рост европейских оборонных расходов, полагают, что основные проекты в оборонной сфере должны осуществляться в рамках НАТО, и рассматривают США как своего союзника и основу европейской безопасности (исключением является Дания, которая оказалась в ситуации, когда основной союзник оказался главной угрозой). Страны Северной Европы начинают активно развивать военно-политическое сотрудничество с акцентом на единообразии стандартов, которые основаны на стандартах НАТО. Швеция ориентирована на развитие своего ВПК, но шведский рынок мал для реализации ее объемов, поэтому Стокгольм ориентирован продавать свою продукцию за рубеж, в рамках инфраструктуры НАТО (это проще, чем через ЕС). Норвегия ориентирована на «горизонтальное сотрудничество» со Швецией и Норвегией для защиты Скандинавского полуострова и с Данией по вопросам Арктики и морской безопасности. При этом Копенгаген и Осло подчеркивают важность сотрудничества с Великобританией: в случае ухода США из Европы для них Лондон – второй по значимости союзник после Вашингтона.
Итоги экспертного диалога показали, что и ЕС как наднациональное объединение, и отдельные европейские страны вошли в период серьезной трансформации. Масштаб изменений таков, что прежние формулы, риторика и подходы к Европе требуют фундаментального переосмысления. Для того, чтобы проводить эффективную политику на европейском треке, необходимо внимательно следить за процессами милитаризации в ЕС и динамикой политического ландшафта.
В ходе мероприятия состоялась оживленная дискуссия между экспертами и слушателями.
Подготовила Евгения Прокопчук